Русский матерный

Н. И., с Огромным Уважением
и в преддверии комплексной проверки...

Велик и могуч,
круче круч,
глубже глубей,
он — лес чужаку, а своим — вольный луг,
но знал ли татарин, стрелу вдевший в лук,
что скоро урус и его приголубит
монгольским хуаем, ласкающим слух,
что стал всем бессильным насильно родным,
великим подспорьем эпохам иным,
когда раб-народ вновь и вновь в своей злости
честил как бояр, так и тех, кто лез в гости:
всех ляхов, германцев, турей-янычар.
Он эти слова в подземельях мычал,
затравленно глядя в глаза тайных сысков,
ему рвавших прочь слишком вольный язык;
на дыбах и плахах звучал его крик,
клеймивший словами курляндцев за дело,
биронам, пытавшим русское тело,
бросал он, безумно смеясь: “Да пошел...!”
Бранливо молясь, он рубил палашом
прусачью пехоту, французских драгун;
кляня все и вся, умирал смертью юн,
с бутылкой бензина бросаясь на танк.
Он, проклятый столько столетий терпеть
царей-недоумков, вампиров-вождей,
познавший за милость плевок или плеть,
привыкший в кармане носить то кулак,
то саботажно сложенную фигу,
наивный в надеждах, по сути, не злой,
уставший от марша безумных идей
и, всем идеям на зло, вновь живой,
где выжить не смог бы другой ни за что,
а он, и смеяся умеющий плакать,
он любит язык свой хотя бы за то,
что может послать языком этим...

Картинка © Copyright: http://civs.ru/blog/language/page1/, 2011
© Copyright: Солодкий Максим Борисович, 2011
Свидетельство о публикации №11106166657